Вернуться назад Распечатать

Почему «Адыгэ Хабзэ» — это «живой» организм: как кодекс трансформируется, но сохраняет свою суть

На протяжении наших предыдущих статей мы рассматривали «Адыгэ Хабзэ» с разных сторон: как двухуровневую систему этикета, как сакральный кодекс, как философию жизни и как воинскую доблесть. Может сложиться впечатление, что «Адыгэ Хабзэ» — это некий застывший свод правил, дошедший до нас в неизменном виде из глубины веков. Однако это не так.

«Адыгэ Хабзэ» — это живой организм. Он менялся, адаптировался к новым историческим условиям, трансформировался под влиянием внешних факторов. Но при всем многообразии изменений он сохранял и сохраняет свою главную, неизменную суть: воспитание Человека с большой буквы.

В данной статье мы рассмотрим, как происходила трансформация «Адыгэ Хабзэ» на протяжении истории и почему его ядро остается незыблемым.

Любая традиция, претендующая на долгую жизнь, должна обладать способностью к адаптации. «Адыгэ Хабзэ» такой способностью обладал в полной мере.

Как отмечается в исследовании Джамирзе Н.К., «Адыгэ Хабзэ» впитало в себя лучшие качества характера адыгского народа, для которого высокие этические принципы всегда были нормой поведения. Но эта норма не была статичной. Она развивалась вместе с обществом, реагируя на вызовы времени.

Примером такой трансформации может служить взаимодействие «Адыгэ Хабзэ» с другими правовыми и этическими системами. В статье Думанова Х.М. подробно рассматривается, как в Кабарде в XVIII-XIX веках происходило взаимодействие норм адата, шариата и российского законодательства. Это взаимодействие не было простым вытеснением одной системы другой, а сложным, диалектическим процессом.

Одним из ярких примеров трансформации «Адыгэ Хабзэ» под влиянием исторических обстоятельств стало «Народное условие», принятое на общекабардинском хасэ 10 июля 1807 года.

К этому времени население Кабарды значительно сократилось из-за военных действий и эпидемий чумы 1805 и 1807 годов. Сословная структура деформировалась: многие князья и уорки погибли. В этих условиях духовенство заняло ведущее положение в обществе, и возникла необходимость изменения существовавших норм права.

«Народное условие» 1807 года стало важнейшим документом, в котором:

Как отмечается в документе, «прежнее самовластие князей, заключавшееся в больших поборах с народа, наложении штрафов, безнаказанности убийств и прочее, уничтожено с учреждением меджелиса» (суда).

Это был радикальный шаг, изменивший вековые устои. Но важно понимать: изменились формы реализации этических принципов, но не сами принципы. Уважение к человеку, справедливость, защита слабого — эти ценности остались, просто они стали обеспечиваться другими механизмами.

Следующим этапом трансформации стали прокламации и «Наставление» генерала А.П. Ермолова от 14 июня 1822 года. Эти документы учреждали Кабардинский временный суд, который должен был разбирать дела «по древним обычаям и обрядам, приспособляя оные, поскольку важность случаев дозволит, к правам российским».

27 статей «Наставления» Ермолова, как отмечает исследователь, стали «основным конституционным законом Кабардинского временного суда». В них:

И снова мы видим процесс адаптации: «Адыгэ Хабзэ» не был отменен, он был приспособлен к новым политическим реалиям. Как гласит 9-я статья «Наставления», дела «разбираются и решаются по их древним обычаям и обрядам, приспособляя оные... к правам российским».

При всех исторических трансформациях — от адата к шариату, от шариата к российскому законодательству — «Адыгэ Хабзэ» сохранял свое ядро. Что же входит в это неизменное ядро?

Как подчеркивается в исследовании Джамирзе Н.К., «"Адыгэ Хабзэ" связана с созданием новой модели социально-педагогического комплекса в деле нравственного человека». Это не просто свод правил, а воспитательная система, направленная на формирование личности.

Несмотря на изменение социально-экономических условий, базовые ценности оставались незыблемыми:

Как отмечает Джамирзе, «связь с народной культурой дает духовную опору человеку. Духовное наследие нации, любовь к Отечеству, родителям, людям, окружающему миру взращивает социальный архетип. Он "вмонтирован" в сознание очень глубоко, и импульс, им возбуждаемый, бывает очень сильным».

Это ключевое наблюдение. «Адыгэ Хабзэ» не просто набор правил — это часть глубинного культурного кода, который передается из поколения в поколение и сохраняется даже при изменении внешних форм.

Сегодня, в эпоху глобализации, «Адыгэ Хабзэ» сталкивается с новыми вызовами. Как отмечает Джамирзе, «происходят ценностные разломы в представлениях разных социальных групп и социальных слоев». Всеобщая глобализация подавляет этничность, нивелируя ее. С другой стороны, этносы подчеркивают свою исключительность.

В этих условиях «Адыгэ Хабзэ» вновь трансформируется. Но живет ли он сегодня?

Исследователь отвечает на этот вопрос утвердительно. «Адыгэ Хабзэ» остается «устным памятником культуры». Оно не застыло в музейных витринах, а продолжает существовать в сознании людей, в их поступках, в их отношении к себе и к миру.

Более того, исследователь подчеркивает важность интеграции ценностей «Адыгэ Хабзэ» в современную образовательную систему: «необходимо проектирование содержания образования путем интеграции ценностей национальных культур в общую и профессиональную подготовку студентов».

Что же делает «Адыгэ Хабзэ» «живым организмом»? Способность меняться, не теряя своей сути. А суть эта — воспитание Человека.

Как отмечается в исследовании, «сознательное отношение личности к своей жизни, к себе в настоящем, прошлом и будущем является одним из показателей зрелости человека, целостного его развития. Необходимо человеку отыскать оптимальный баланс меры соотношения общечеловеческих и этнокультурных ценностей».

«Адыгэ Хабзэ» не требует слепого подчинения. Оно требует осознанности. Оно предлагает человеку систему координат, в которой он может ориентироваться, оставаясь свободным. Оно учит не тому, «что делать» в каждой конкретной ситуации, а тому, «кем быть».

И в этом его главное отличие от мертвых, закостенелых кодексов. «Адыгэ Хабзэ» живет до тех пор, пока есть люди, которые осознанно выбирают следовать его принципам — не потому что «так принято», а потому что это делает их лучше.

«Адыгэ Хабзэ» прошел долгий путь: от устных правил, регулировавших жизнь древнего общества, до сложной системы нравственно-этических норм, взаимодействовавших с шариатом и российским законодательством. Он пережил войны, эпидемии, социальные катаклизмы и политические реформы.

Но он выжил. И он жив сегодня.

Жив не как музейный экспонат и не как ностальгическое воспоминание о «старых добрых временах». Жив как работающий механизм воспитания личности, как система ценностей, помогающая человеку ориентироваться в мире, как культурный код, связывающий поколения.

Потому что «Адыгэ Хабзэ» — это не свод правил. Это способ быть человеком.

И пока есть люди, для которых честь важнее выгоды, слово важнее обещания, а уважение к другому важнее собственного эго, — «Адыгэ Хабзэ» будет жить. Трансформируясь в формах, но неизменный в своей главной сути — воспитании Человека с большой буквы.

Источники:

  1. Адыгэ псалъэжьхэр / сост. А.М. Гукемух, З.П. Кардангушев. Нальчик: Эльбрус, 1994.

  2. Джамирзе Н.К. Психологические особенности трансформации ценностных категорий «Адыгэ Хабзэ» в системе идентификационных маркеров студентов-адыгов. Майкоп: ЭлИТ, 2017.

  3. Думанов Х.М. Взаимодействие адата, шариата и норм российского законодательства в Кабарде в XVIII — первой половине XIX в.

  4. Кудаева З.Ж. Сакральные основы адыгского этикета — адыгэ хабзэ (на материале адыгских пословиц и примет).

  5. Хагожеева Л.С. Нравственно-этический кодекс уэркъ хабзэ в адыгской народной афористике // Вестник КБИГИ. 2019. № 3 (42).